Claudia представила спешл-меню по мотивам Клаудии Кардинале

Спешл-меню в Claudia началось с тартара из говядины с суджуком — позиции, где актрисин итальянский нерв встретился с пряной восточной тенью. Шеф Евгений Непокульчитский не ушел в музейный реверанс: блюдо получилось про чистый мясной вкус, соль, специи и понятную барную прямоту.

Салат с осьминогом продолжил линию на сезонность и легкость — без курортной открытки, но с морским акцентом, который в московском зале всегда звучал чуть громче. Осьминог держал блюдо в гастрономической плоскости, а овощи и заправка оставляли ему воздух, как хорошему солисту в старом саундтреке.

Ригатони с цукини и страчателлой взяли на себя роль комфортной пасты — той самой, которую не надо объяснять длиннее винной карты. Цукини дали зеленую свежесть, страчателла смягчила края, а плотная форма пасты удержала соус без лишней театральности. В меню это был самый домашний жест, но под ресторанным светом.

Судак с брокколи и картофельным пюре оказался самым спокойным номером программы. Рыба не спорила с гарниром, брокколи добавляла зеленую горчинку, а пюре работало как мягкая подкладка под весь сюжет. Это была не попытка сыграть Сицилию на балалайке, а аккуратный ужин с хорошей осанкой.

Шоколадный чизкейк закрыл гастрономическую часть без сахарной фанфары. Он был нужен не как «финальный аккорд» из пресс-релиза, а как темный, плотный десерт после рыбы, пасты и специй. В этом месте меню Claudia сделало ставку на узнаваемое удовольствие: шоколад, кремовая текстура и пауза перед последним глотком.

Барная часть у Дениса Когана началась с классического джин-тоника с лаймом — не самой громкой, зато самой честной пары к весеннему меню. Такой напиток не перетягивал внимание с кухни и держал привычную свежесть: хинин, цитрус, сухой джинный профиль. В Claudia он сработал как белая рубашка у Марчелло Мастроянни — вроде просто, но попробуй повтори.

Безалкогольный spritz в пейринге отвечал за аперитивную часть — горчинку, пузырьки и ощущение начала вечера без обязательного градуса. В таком формате напиток не притворялся коктейлем для взрослых, а спокойно занимал свое место рядом с салатом и пастой. Легкость здесь была не диетическим лозунгом, а рабочим барным инструментом.

Беллини на основе персика добавил меню мягкую венецианскую линию — сладость фрукта, нежную кислотность и пузырьковую светскость без лишней позолоты. После пасты или десерта он выглядел почти кинематографично: бокал, персик, тихий зал и та самая уверенность, с которой старое кино переживало новый сезон.

Финалом стал чай с шиповником, черносливом и курагой — напиток вне сезона, как его обозначила команда. Он собрал сухофрукты, терпкость и теплую насыщенность, оставив вечер без тяжелой точки. После шоколадного чизкейка такой чай работал почти как барный ночник: светил мягко, но дорогу к выходу показывал уверенно.